злом и чужом ему материальном мире, отгороженном сотняминебес и миров с их архонтами и демиургами от истиннойродины человека, того духовного пространства, где духчеловека в-себе-и-у-себя -- от плеромы ОтцаНерожденного. Этот экзистенциальный пессимизм, особенноподчеркивающийся в монографии Г.Йонаса, преодолевает самсебя в вере в окончательное освобождение и возвращение вплерому божественной жизни.

Какой же из подходов, исторический или типологический,избрал в своем исследовании Г.Йонас? Он предпочел (и в этомценность его книги) весьма сбалансированный подход. С однойстороны, он подробно анализирует историческийраннехристианский гностицизм, рассматривая его историческиеи идейные корни в культурах эллинистического Востока (аточнее, на стыке восточных -- сиро-египетских ииранских, и эллинских духовных и культурных начал), ученияотдельных школ и направлений, языческий герметизм,манихейство, предоставляя читателю возможность судить опоследних археологических находках из областиисточниковедения гностицизма. С другой стороны, Г.Йонас взаключительной главе своей монографии предлагаетисключительно интересный анализ типологической близостигностицизма и современных форм "нигилизма", по существусопоставляя гностическое и экзистенциалистскоеумонастроения (Г.Йонас был учеником М.Хайдеггера). И здесьон непосредственно выходит на тему универсальностигностического мировосприятия, принимавшего в течениестолетий различные формы, адекватные соответствующей эпохе.Так, средневековые ереси катаров и альбигойцев, павликиан ибогомилов не только генетически связаны сгностическо-манихейским кругом идей, но прежде всегообнаруживают тот же самый тип мышления и мировосприятия. Всовременной культуре тот же тип жизнечувствования, если такможно выразиться, представлен экзистенциализмом с егопереживанием трагедии экзистенциальной заброшенности итотального самоотчуждения. От себя добавим также, чтосильное влияние гностического мышления с его мифологизмом и